Есть один странный миф, который время от времени всплывает в массажной и околооздоровительной среде. Мол, если мужчину начать мягко расслаблять, если он получит много приятного тактильного контакта, если во время сессии у него начнёт вырабатываться окситоцин, то всё – пропал человек. Был мужик, стал вялый, добренький, ленивый, слабохарактерный. Слушаешь это и думаешь: друзья, вы точно про живого мужчину говорите или про плохо собранный табурет, у которого от одного тёплого прикосновения сразу откручиваются все ножки?
Мужчина не становится слабым от того, что его нервная система наконец-то перестаёт жить в режиме воздушной тревоги. Он становится слабым, когда годами не умеет отдыхать, не спит нормально, давит в себе усталость, злость, страх, нежность, тревогу, раздражение, а потом к 35-40 годам обнаруживает давление, язву, бессонницу, проблемы с сердцем и полное нежелание что-либо чувствовать. Вот это – не мужество. Это износ. Это когда человек перепутал силу с постоянным внутренним военным положением.
Мужчины часто относятся к расслаблению так, будто это подозрительное занятие, которое может случайно лишить их статуса «кремня». Лечь, закрыть глаза, позволить другому человеку бережно прикоснуться, отпустить плечи, выдохнуть – для многих это чуть ли не подвиг. Потому что мужской организм часто живёт в режиме «держаться»: держать лицо, держать ответственность, держать темп, держать эмоции при себе, держать семью, работу, бизнес, статус, долги, обязательства. И тело это запоминает. Оно не философствует, не рассуждает, не пишет посты в соцсетях. Оно просто напрягается.
На первых минутах сессии мужчина может быть напряжённее, чем ему самому кажется. Челюсть сжата, плечи подняты, спина как доска, дыхание короткое. И если спросить: «Ты напряжён?» – он, конечно, ответит: «Да нет, всё нормально». У мужчин вообще многое «нормально» до тех пор, пока уже совсем не нормально. А потом вдруг дыхание становится ровнее, лицо отпускает контроль, плечи опускаются, тело тяжелеет, и человек проваливается в такое глубокое состояние отдыха, которого у него, возможно, не было годами. И потом классика жанра: «Я не спал, я просто прикрыл глаза». Ну конечно. Просто прикрыл. Минут на сорок.